Как стать автором своей жизни с диабетом 1 типа

Татьяна Сперанская, обучавшаяся в 1989 г. в Школе здоровья психофизической саморегуляции им. Эрнесто Рома в Московском психоэндокринологического центра под руководством проф. Белкина А.И.; Татьяна — участница спортивной подростковой группы выезжавшей в Португалию в 1990 с группой подростков, что было обычным для МОО РДА в те годы прислала нам из Женевы, Швейцарии свое психологическое видение жизни с диабетом 1 типа. Татьяна помогает РДА в поддержании контактов с известнейшим диабетологом Жаном Филиппом Ассалем, учредителем Рабочей Группы по Обучению людей с диабетом Европейской Ассоциации по Изучению Диабета (EASD).

«Приготовьтесь, с каждым годом будет все хуже и хуже». Такой многообещающий вердикт услышала моя мама из уст одного из ведущих специалистов по диабету в Москве в 1982 году, когда мне поставили диагноз Диабет 1 типа и стали колоть инсулин. Тут же прилипились все сопутствующие «ярлыки» необратимых осложнений от диабета. «А что вы хотите? Это же диабет...». Было мне тогда 3 года. В то время еще не все врачи знали, что единственный способ снизить сахар в крови и загасить ацетон в моче – это увеличить дозу инсулина, но уж никак не пить Боржоми с медом.

Помню, как моя мама часами сидела в коридорах районной поликлиники, чтобы получить строго рассчитанную дозу инсулина и выпросить хоть минимальное количество полосок для измерения глюкозы в крови. И как мне хотелось избавить ее от этого бремени. Помню, как учительница физкультуры в школе отказалась допускать меня на уроки из-за диабета. Я была классическим пожизненно больным ребенком. Но как же все мои благодетели ошибались!

Вселенная всегда была ко мне благосклонна. И вот в 2011 году неизлечимо больной диабетик с отличием заканчивает университет и уезжает по стипендии в Европу продолжать обучение. Тут начинается кардинально другая жизнь. Диабет во Франции, хоть и признается «болезнью», но не дает абсолютно никаких привилегий, кроме оплаты инсулина и всех сопутствующих материалов по страховке, как любое другое лекарство. Первую встречу с врачом нужно ждать как минимум 6 месяцев, но рядом со мной оказался человек, тоже диабетик, который отдал мне свое место и меня приняли почти сразу. Помогли адаптировать дозу нового инсулина и выпустили в большое плавание.

Как только сменился социальный контекст и на меня перестали вешать ярлык неизлечимо больного ребенка, диабет превратился в друга, с которым комфортно шагать по жизни. Мне нужно было учиться, работать и идти вперед. Мне некогда было болеть и жалеть себя, да и не было для этого повода. Сразу кончился весь прессинг, связанный с анализами, подсчетами дозы и страхом, что у меня не получится. Я просто стала инстинктивно адаптировать дозу инсулина к тому, что я собиралась съесть или уже съела. Сегодня у меня даже нет лечащего врача, а есть просто друг, который выписывает рецепт на инсулин сразу на год вперед для страховки и полностью доверяет мне. А уровень гликозилированного гемоглобина стабильно держится на уровне 7 из года в год.

Сегодня, я диабетик с 45 летним стажем, с несколькими высшими образованиями, богатым жизненным и профессиональным опытом, свободно владеющий несколькими языками, мама и любящая жена. У меня нет ни одной диабетической потологии, я не ношу очки и вообще болею крайне редко. Оглядываясь назад, я понимаю, зачем диабет появился в моей жизни.

Он облегчил мне жизнь там, где это мне было нужно (например, не сдавать выпускные экзамены в московской школе, получить место в университете, хотя мне не хватало пол-балла, уйти в декрет на несколько месяцев раньше срока и тд). Я смогла потратить сэкономленную энергию на что-то более ценное и нудное в тот момент для мокго развития. Он всячески мотивировал меня получать новые знания обо мне самой, о правильном питании, натуропатии, о жизни, которая кипит вокруг меня, видеть во всем большую систему, которая функционирует по своим правилам и законам. Научил видеть ее, понимать и адаптироваться к ней. Спасибо моему диабету за это!

Зачем я рассказываю эту историю? Это мой личный опыт, и я ни в коем случае не призываю читателей забросить контроль глюкозы, игнорировать медицинские рекомендации или перестать считать хлебные единицы. Это жизненно важно! Я просто показываю на своем примере, как выбор не перекладывать ответственность за свою жизнь и свое тело на других, думая, что они знают лучше, может помочь жить с диабетом в союзе и согласии. Важно понять, что если диабет есть в нашей жизни, то это для чего-то нужно.

Никто не может помочь нам кроме нас самих. Болезнь нам дана как «возбудитель», который нас провоцирует на пробуждение. Это своего рода воспитательный процесс длинною в жизнь. Те условия, в которые мы попадаем, являются оптимальными для раскрытия нашей личности. Знание человека о себе, о том, почему он болеет, почему (не) может вылечиться, убирает страх и дает возможность идти вперед. Для многих это своего рода проверка на прочность, которая оказывается весьма болезненной. Но это вопрос самостоятельного осознания и выбора того, что нам подходит, а что нет.

Существует несколько хорошо изученных механизмов, связывающих психологическое состояние с течением диабета 1-го типа. Французские и франкоязычные источники здесь особенно интересны.

Диабет – это про стресс. Термин «диабетический дистресс», разработанный американскими исследователями в конце 1990-х — начале 2000-х годов, напрямую связанный с диабетом, и хронический психосоциальный стресс, связанный с событиями жизни — постоянно накладываются друг на друга, взаимно усиливаясь . Понятие "diabetes distress" — это не просто «плохое настроение». За ним стоит реальная биология.

1. Ось HPA (гипоталамус — гипофиз — надпочечники) и гликемия

Это центральный механизм. Стресс — острый или хронический — активирует гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковую ось (HHS), вызывая выброс кортизола и адреналина. Эти гормоны увеличивают производство глюкозы печенью (неоглюкогенез). У людей с диабетом организм не способен справиться с этим потоком сахара в крови из-за отсутствия или недостаточности инсулина — что провоцирует гипергликемию.

Негативные эмоции — депрессия, тревога, хронический психосоциальный стресс — устойчиво влияют на гликемический контроль при DT1. Напротив, позитивное эмоциональное состояние, крепкая социальная и семейная поддержка, хорошая самооценка способствуют лучшему контролю .

2. Инсулин в мозге и серотониновая система — тезис INSERM (Тулуза, 2021)

Тезис Себастьена Буллиша (Университет Поль-Сабатье — Тулуза III, 2021, INSERM) показывает: рецепторы к инсулину присутствуют в мозге, и инсулин непосредственно модулирует активность серотониновых нейронов (5-HT), сосредоточенных в дорсальном ядре шва . Эпидемиологические исследования подтверждают: риск большой депрессии выше у диабетиков, чем в общей популяции; периферийная инсулинорезистентность положительно коррелирует с тяжестью депрессии .

3. «Порочный круг» между дисрегуляцией оси HPA и мозгом

Французская научная литература описывает порочный круг: нарушения глюкозного гомеостаза усугубляют дисфункцию оси HPA, которая в свою очередь усугубляет нарушения поведения. Избыток гормонов стресса нарушает активность серотониновых нейронов, а долгосрочное воздействие кортизола снижает серотонинергическую передачу и повреждает нейронную пластичность гиппокампа .

Стресс, страх и сомнения при DT1 — это предсказуемое нейробиологическое следствие болезни, которая одновременно постоянно активирует тревожную систему организма, снижает уровень серотонина в мозге и повреждает именно те структуры, которые отвечают за регуляцию страха.

А страх – это сомнение, что я могу и способен справиться с ситуацией. Не только правильно посчитать хлебные единицы или адаптировать дозу инсулина под уровень глюкозы. Это вопрос жизненной самореализации, страх за то что я хуже или слабее других, что это не для меня, я этого не достойна...

Можем ли мы полностью исключить стресс из нашей жизни? – Нет. Но мы можем изменить наше отношение к нему, поняв, чем он вызван, и регулировать его объем. Например, развивая критическое мышление, которое позволяет отделить манипуляцию от реальных фактов. Обучаясь и получая знания о том, из чего сделаны продукты из супермаркета, позволят снизить количество потребляемого сахара. А знания о себе самом - кто я и для чего в моей жизни появился диабет – позволят проработать генетические программы, блокирующие самореализацию.

Работа над собой - это не точная наука и она не дает готовые рецепты. Но получая знания и раскрывая свой потенциал мы становимся независимыми от внешних обстоятельств, внешний мир перестает нами управлять. Если есть боль, то все силы уходят на выживание. «Я боюсь» лечится состоянием при котором я перестаю бояться. Только у каждого оно свое. Есть состояние, есть эмоции и есть сигнал тела. Так и возникают аутоимунные заболевания. Диабет один из них. Перевести осознание в намерение, а намерение в действие – путь к выздоровлению.

Но усталость и стресс от болезни — это не только цифры на глюкометре. Она живёт глубже: в теле, в эмоциях, в том, что мы так и не сказали вслух. Именно здесь открывается другой язык — язык тела, который такие французские авторы, как Мишель Одуль и Жак Мартель, предлагают научиться читать.

Символический язык тела как приглашение к самопознанию — не как диагноз, а как вопрос себе: что я должен понять и что исправить? По Одулю, патологии поджелудочной железы указывают на людей, чья жизнь слишком серьёзна и «разумна» — тех, кто не оставляет себе места для удовольствия и радости. Он выделяет важность чувства долга, склонность жить прошлым, страх нехватки. Сахар в избытке символизирует нежность, награду «послушным детям» — подарок, часто материнский.

По интерпретации в духе Одуля, диабет 1-го типа, который затрагивает часто молодых людей, связывается с трудностью занять своё место, существовать внутри семейного круга .

Одуль предлагает спросить себя: где в моей жизни я лишаю себя радости и нежности? Не потому что это вызвало диабет — а потому что ответ на этот вопрос может изменить качество жизни с ним.

Еще один интересный автор – Жак Мартель. Он предлагает более глубокую психологическую перспективу — пересмотр личной истории через призму болезни.

По Мартелю, диабет 1-го типа затрагивает часто молодых людей, которым очень трудно занять своё место, существовать. Они живут через чужой авторитет, обладают очень тонкой чувствительностью, из-за которой мир кажется им давящим и тягостным — каждое событие воспринимается как тяжёлая ноша. Эти люди часто переживают потерю радости.

Ещё один ключевой образ у Мартеля — неспособность увидеть любовь, которая уже окружает человека; ощущение, что никогда не достаточно, постоянное желание большего.

Поджелудочная железа в его системе связана с радостью, желаниями, сладостью жизни и общим нарушением управления эмоциями, чрезмерной заботой о других при сильном чувстве долга, трудностью любить и принимать любовь .

Оба автора исходят из одной предпосылки: тело — это язык, болезнь — это послание. Оба опираются на символику органов и эмоциональные паттерны, оба работают в традиции психосоматики, смешанной с восточной медициной и личностным развитием.

Это перекликается с тем, что показывает нейробиология, которую мы разбирали раньше:

• «Жить через авторитет другого» у Мартеля → хроническая гиперактивность оси HPA.
• «Потеря радости» у обоих авторов → снижение серотонина, которое мы видели в тезисе INSERM.
• «Трудность занять своё место» → то, что клиническая психология называет нарушением идентичности при хронической болезни.

Диабет 1-го типа — это не приговор и не случайность. Это сложная реальность, в которой встречаются биология, история личности и глубинные вопросы о том, кто ты есть и как ты живёшь.

Наука сегодня подтверждает то, о чём интуитивно говорят Одуль и Мартель и многие другие авторы: тело и психика — не два отдельных мира. Стресс создаёт порочный круг между нарушением глюкозного гомеостаза, дисфункцией оси HPA и расстройствами поведения. Инсулин модулирует активность серотониновых нейронов в мозге — а значит, сама болезнь влияет на способность человека справляться со страхом и находить радость.

Стать автором своей жизни с диабетом — это не значит отрицать болезнь или отказываться от инсулина. Это значит нечто другое и гораздо более глубокое.

Это значит задать себе вопросы, которые Одуль и Мартель предлагают не как диагноз, а как зеркало: где в моей жизни я лишаю себя радости и нежности? Живу ли я своей жизнью — или через ожидания других? Умею ли я принимать любовь, которая меня окружает?

Это значит понять нейробиологию своего страха — и перестать себя за него винить. Тонкая чувствительность, из-за которой мир кажется давящим и тягостным — каждое событие воспринимается как тяжёлая ноша — это не характер, который надо исправить. Это сигнал, который требует внимания и заботы.

Это значит выстроить три уровня поддержки одновременно: медицинский — стабилизация гликемии как прямой инструмент защиты мозга; психологический — работа с детрессом, тревогой, идентичностью; и человеческий — позитивное эмоциональное состояние, крепкая социальная и семейная поддержка, хорошая самооценка доказанно улучшают гликемический контроль.

Быть автором своей жизни с диабетом — это активная позиция внутри реальности, которую ты не выбирал. Это решение знать себя глубже, чем требует болезнь. Это выбор не просто управлять сахаром в крови, а наполнять жизнь той самой сладостью, которую тело разучилось перерабатывать само.

Будьте здоровы!

Поделиться ссылкой: